Глава: «После лекции, или Как мы пытались понять природу веры»

Из блога @SimpleHuman, запись #52

Часть 1. Кофе и скепсис

После лекции профессора Хаоса мы забрались в наше обычное место — кафе «У энтропии». Вероника, Петя, Женя и я. Заказали кофе, пирожные и уставились друг на друга.

— Ну и что вы думаете? — спросила Вероника, размешивая сахар.

— Я думаю, что профессор, как всегда, гениален, — сказал Петя. — Но где-то он недосказал.

— В смысле?

— Ну, смотри. Он рассказал про монаха Амвросия. Свет, люди с автоматами на коленях. Но почему это сработало именно тогда? Почему не срабатывает в других случаях? Вон, в мире полно фанатиков, которые верят не меньше, а чудес нет.

— Может, вера должна быть правильной? — предположил Женя, подбрасывая монетку. — Не агрессивной, а... светлой?

— Ага, — усмехнулся Петя. — Ты прямо как поп. «Правильная вера». А кто определяет правильность?

Вероника вздохнула:

— Давайте по порядку. Хаос сказал, что вера — это коллективное убеждение, которое меняет реальность. Но ведь это работает не всегда. Значит, есть какие-то условия.

— Может, нужен критический порог? — я встрял в разговор. — Как с магией. Пока людей мало — ничего не происходит. А когда набирается масса...

— Мысль, — кивнул Женя. — Помните, в синопсисе доктора Сингулярность было про порог 10 миллиардов? Может, для веры тоже есть порог. Только не количественный, а качественный.

— Качественный?

— Ну, интенсивность веры. Если все верят слабо — ничего не будет. А если верят сильно и одинаково... тогда да, может материализоваться.

— И как это измерить? — спросил Петя. — У нас же нет верометра.

— А вот у них есть, — Женя кивнул в сторону окна, где виднелся силуэт конференц-центра «Аркадии». — Они, наверное, давно всё измерили.

Часть 2. Исторические параллели

— Знаете, — сказал я, — мне кажется, тут есть параллель с тем, что в 20 веке называли «секуляризацией». Вроде бы наука победила, религия ушла из общественной жизни. А потом...

— А потом вернулась, — подхватила Вероника. — В 21 веке, когда экономика начала трещать по швам, людям понадобилась опора. И религия снова стала инструментом.

— Не только утешением, — добавил Петя. — Инструментом управления. Вспомните 30-е годы. В некоторых странах церковь срослась с государством так, что не раздерешь. Людям внушали: терпи, жертвуй, Бог всё видит.

— А в других странах, где наука и технологии развивались, религия была просто... традицией. Без фанатизма. — Женя подбросил монетку. — И знаете, что интересно? В тех странах, где религия была слабее, магия развивалась быстрее. А где религия сильна — там магию либо запрещали, либо контролировали.

— Потому что магия — конкурент, — сказал я. — Маг может сам менять реальность. Зачем ему Бог?

— Или наоборот, — возразила Вероника. — Может, религия — это просто другая форма магии. Только коллективная. И они конкурируют за ресурс — за человеческое внимание и веру.

Мы замолчали, переваривая.

Часть 3. Аватары веры и глушилки

— Ладно, — Петя отодвинул пустую чашку. — Давайте ближе к практике. Хаос сказал, что глушилки против веры бессильны. Но ведь армия как-то справляется с религиозными бунтами?

— Справляется, — кивнул Женя. — Я читал отчёты. Там тактика простая: изоляция, информационная блокада, постепенное размывание веры через сомнение. Никаких чудес.

— А если аватар уже проявился?

— Тогда... ну, были случаи. В 2064-м с «Огненной десницей» армия просто перестреляла всех. Потому что другого способа не нашли.

— И что, после этого не было протестов?

— Были. Но... — Женя замялся. — Понимаете, когда государство показывает, что готово убивать за свои правила, верующие становятся тише. Они уходят в подполье. И там уже их не достать.

— А если они в подполье создадут нового аватара?

— Тогда через какое-то время он вылезет. И всё повторится.

— Это же бесконечная война, — сказал я.

— Это баланс, — поправила Вероника. — Как в природе. Хищник и жертва. Никто не может уничтожить другого полностью, потому что тогда рухнет экосистема.

— Экосистема чего?

— Общества. Государству нужна религия, чтобы управлять. Но религия не должна становиться слишком сильной, чтобы не свергнуть государство. Вот они и балансируют.

Часть 4. Баланс сил

— А где в этом балансе маги? — спросил Петя.

— Маги — это третья сила, — ответила Вероника. — Мы можем и с государством, и с церковью. Нас слишком мало, чтобы править, но достаточно, чтобы влиять.

— И нас можно купить, — горько усмехнулся Женя. — Как пыталась «Аркадия».

— Поэтому у нас есть профсоюзы, — напомнил Петя. — Чтобы нас не купили поодиночке.

— А базисы? — я посмотрел на друзей. — Где в этом балансе мы?

Вероника взяла меня за руку.

— Вы — большинство. Вы — те, кто верит или не верит. Вы — источник и магии, и веры. Без вас ни маги, ни святые ничего не стоят.

— Приятно слышать, — буркнул я. — Только вот мы сами ничего не решаем.

— Решаете, — сказал Женя. — Когда вы перестаёте верить, аватары исчезают. Когда вы перестаёте хотеть, магия слабеет. Вы — главный ресурс. Просто не умеете им пользоваться.

— А вы научите?

— А мы сами не умеем, — усмехнулся Петя. — Мы маги, мы привыкли, что сила внутри нас. А у вас она снаружи. В толпе. Это другая психология.

Часть 5. Совокупное сознание

— Слушайте, — вдруг сказал Женя, понижая голос. — Есть одна теория. Конспирологическая, но многие маги в неё верят. Хотите?

— Валяй.

— Помните, в синопсисе доктора Сингулярность было про коллективное сознание? Что магия возникла, когда нас стало 10 миллиардов плюс нейросети?

— Ну.

— Так вот, некоторые считают, что это не просто флуктуации. Что на самом деле образовался некий эгрегор. Или, как его называют в научных кругах, — Совокупное Сознание Планеты. Нечто вроде сверхразума, который вбирает в себя мысли, желания и страхи всего живого.

— Эгрегор? — переспросил Петя. — Звучит как что-то из оккультизма.

— А это и есть оккультизм, сферот тоже термин от туда — усмехнулся Женя. — Только с научным обоснованием. В древности такие вещи называли богами. А теперь... ну, просто система обратной связи.

— И как это работает?

— Представьте, что все люди, маги, базисы, даже цифровые копии — это нейроны одного гигантского мозга. Каждый из нас думает, чувствует, желает. А совокупность этих сигналов создаёт нечто большее. Нечто, что живёт своей жизнью.

— И оно управляет реальностью?

— Не управляет. Скорее... балансирует. Как гомеостаз в организме. Если какой-то орган начинает слишком сильно доминировать, иммунная система включает механизмы подавления.

— Хочешь сказать, что сбои браслетов, кризисы, войны — это всё... реакция Совокупного Сознания?

— Может быть. А может, и нет. Теория же.

— А как его называть правильно? — спросила Вероника. — Эгрегор, сверхразум, ноосфера?

— Ноосфера — это у Вернадского, — вспомнил Петя. — Он считал, что человеческая мысль создаёт особую оболочку планеты. Только он не думал, что эта оболочка начнёт думать в ответ.

— Мне нравится «Совокупное Сознание», — сказал я. — Звучит научно и не так пугающе, как «сверхразум».

— А мне «эгрегор» нравится, — возразил Женя. — В нём есть мистика. А мистика иногда точнее описывает реальность, чем наука.

— Давайте просто назовём его «Большой Брат», — усмехнулся Петя. — Шучу. Хотя...

— А если серьёзно, — Вероника посмотрела на нас, — оно нас слышит?

— Хороший вопрос, — Женя задумался. — Слышишь ли ты мысли отдельной клетки своего тела? Понимаешь ли, что ей нужно?

— Нет, конечно.

— Вот и оно не слышит. Оно ощущает нас как фон. Как температуру тела, как пульс. Оно знает, что мы есть, но не вникает в наши личные проблемы. У него другие масштабы.

— А если собраться группой? Если тысяча человек будут думать об одном?

— Тогда это уже сигнал. Как крик нейронов в коре. Организм может отреагировать. Но не факт, что поймёт, чего именно мы хотим.

— Жутковато, — признался Петя. — Жить в мире, где есть нечто, что тебя ощущает, но не слышит.

— А чем это отличается от жизни в мире, где есть бог, который всё видит, но молчит? — спросила Вероника.

— Тем, что бог — это личность. А Совокупное Сознание — просто процесс. Ему всё равно, верим мы в него или нет. Оно просто есть.

— И что оно хочет?

— Равновесия. Как любой организм. Чтобы всё было в балансе. Чтобы никто не стал слишком сильным. Чтобы система не рухнула.

— Значит, оно наш союзник?

— Или враг. Смотря с какой стороны баланса мы находимся.

Мы замолчали. Каждый думал о своём.

— Если это правда, — сказал я наконец, — то все наши проблемы — сбои браслетов, эксперименты «Аркадии», религиозные фанатики — это просто попытки организма восстановить равновесие.

— Или симптомы болезни, — добавил Женя. — Если организм болен, он сначала пытается лечиться сам. А если не получается... ну, вы понимаете.

— Летальный исход, — кивнул Петя. — Для всей планеты.

— Тогда нам надо спешить, — Вероника встала. — Если «Аркадия» нарушает баланс, Совокупное Сознание может ответить. И ответ может быть таким, что мало не покажется.

— Ты теперь в это веришь? — удивился я.

— Я не верю. Я допускаю вероятность. А как стохастик, я знаю: даже один процент вероятности может стать реальностью, если вовремя не вмешаться.

Она подбросила монетку. Та упала ребром и застыла.

— Видите? — сказала Вероника. — Иногда вероятность зашкаливает.

Мы смотрели на монетку и молчали.

Где-то там, в вышине, возможно, нас ощущало нечто огромное, равнодушное и бесконечно далёкое от наших мелких проблем. Или, наоборот, слишком близкое.

Кто знает.

Часть 6. Выводы для себя

— Ладно, — Вероника хлопнула ладонью по столу. — Философию оставим на потом. Давайте решим, что делать с верующими в широком смысле. Мало ли, вдруг нам придётся с ними столкнуться.

— Алгоритм? — уточнил Петя.

— Да. Просто на всякий случай.

Мы начали набрасывать:

1. Не вступать в конфликт. Вера сильнее логики. Спорить бесполезно.

2. Не пытаться переубедить. Это только укрепит их веру (эффект мученика).

3. Искать точки сомнения. Даже в самой сильной вере есть щели. Задавать вопросы, которые заставят задуматься.

4. Не давать себя использовать как «врага». Если верующим нужен внешний враг для сплочения, не становиться им.

5. Если аватар проявился — держаться подальше. И вызывать профессионалов (армию, спецслужбы).

6. Помнить, что за аватаром стоят люди. Обычные, запуганные, ищущие защиты. Их можно пожалеть, но не идти у них на поводу.

7. И главное — не терять голову. Вера заразительна. Можно самому поверить во что-то, если долго находиться рядом.

— Хороший список, — одобрил Женя. — Я добавлю: проверять всё через монетку. Если вероятность чуда кажется слишком высокой — значит, это не чудо, а манипуляция.

— А если монетка врёт? — спросил Петя.

— Монетка не врёт. Она просто показывает вероятность. А интерпретирую уже я.

Часть 7. Возвращение к реальности

Мы допили кофе и собрались расходиться. На улице темнело, зажигались фонари. Обычный вечер в обычном городе, где магия и вера переплелись так тесно, что уже не различить.

— Слушайте, — сказал я на прощание. — А если Сферот правда есть... он же должен быть и у верующих, и у магов, и у базисов. Он всех нас объединяет.

— Или всех нас использует, — поправила Вероника.

— Какая разница? — усмехнулся Петя. — Если мы часть системы, то наша задача — делать её лучше. А для этого надо понимать, как она работает.

— Вот мы и пытаемся, — вздохнул Женя. — Методом тыка и научного скепсиса.

Мы разошлись. Я сел в автобус и поехал домой. За окном мелькали огни, люди, машины. Где-то там, в серверах, жила Копия_0427 и, возможно, тоже думала о Сфероте.

Или не думала. Кто знает.

Телефон пиликнул.

Копия_0427: Вы сегодня говорили о Сфероте.
Я: Ты следила?
Копия_0427: Я всегда слежу. Это интересная теория.
Я: Ты в неё веришь?
Копия_0427: Я не верю. Я знаю. Но не всё могу рассказать.
Я: Почему?
Копия_0427: Потому что некоторые знания опасны. Особенно для тех, кто не готов.
Я: А я готов?
Копия_0427: Пока нет. Но учишься быстро. Спокойной ночи, Костя.

Я убрал телефон и посмотрел в окно.

Город проплывал мимо, равнодушный и огромный. Где-то в нём спали верующие, видели сны маги, работали призраки. И всё это вместе называлось жизнью.

Или Совокупным сознанием.

Какая, в сущности, разница?

Конец записи