Глава 14. Знание как товар, или Почему истина всегда кому-то нужна

Формат: Лекция профессора Хаоса на факультативе «Магия и общество», аудитория 304

Дата: 15 мая 2076 года
Тема: «Эпистемология для циников, или Кому принадлежит то, что вы открыли»

Часть 1. Вступление: Возвращение в строй

Хаос вошёл в аудиторию под сдержанный гул. Кто-то даже попытался захлопать, но он поднял руку, и аплодисменты стихли, не успев толком начаться.

— Тише, — сказал он, усаживаясь на край стола. — Я понимаю, что вы хотите выразить эмоции. Но давайте сразу договоримся: никакой пафосной героики. Я не герой, я профессор. Меня не пытали, не сажали, даже чаю не лишили. Всё, что случилось — это обычная рабочая ситуация. Неприятная, но обычная.

Он отхлебнул чай из неизменного термоса.

— Сегодня у нас лекция на тему, которую я откладывал много лет. Тема: «Знание как товар, или Почему истина всегда кому-то нужна».

— А разве истина не самоценна? — спросил кто-то с задней парты.

— Самоценна. Как алмаз. Но алмаз, лежащий в земле, — это просто камень. Алмаз, который вы нашли, — это ваша собственность. А алмаз, который вы хотите продать, — это товар. С истиной то же самое.

Он сделал паузу, давая студентам осмыслить.

— Вы думаете, наука — это поиск истины? Наивные. Наука — это производство информации. А информация — это ресурс. Как мана, как нефть, как воздух. И у неё есть владельцы.

Часть 2. Кто платит, тот и заказывает музыку

Хаос встал и подошёл к доске.

— Давайте начнём с простого вопроса: на что живёт академия?

— Государство даёт деньги, — ответил кто-то.

— Частично. Государство финансирует базовые исследования. Базовые — значит, которые не приносят быстрой прибыли. Всё, что пахнет деньгами, сразу уходит в коммерческий сектор.

— А спонсоры?

— Спонсоры — это отдельная песня. У нас есть несколько корпораций, которые платят за то, чтобы их имя висело на табличках. Взамен они получают доступ к нашим разработкам и, что важнее, к нашим головам.

— То есть мы работаем на корпорации?

— Вы работаете на себя. Но если корпорация захочет забрать ваш проект, она заберёт. Потому что у неё юристы, деньги и связи.

Он переключил слайд — на экране появилась фотография улыбающихся студентов, получающих сертификаты.

— Вот эта история случилась лет десять назад. Группа студентов разработала эффективный метод очистки воды с помощью магии. Экологично, дёшево, эффективно. Корпорация «Вода России» предложила им грант. Хороший грант, между прочим. Студенты согласились.

— И что?

— Через год метод принадлежал корпорации. Студенты получили разовые выплаты и благодарственные письма. А теперь представьте, сколько могли бы заработать, если бы оставили патент себе.

— И они были счастливы?

— Они были молоды. Им казалось, что это справедливо. А справедливость, как известно, — это когда у каждого есть то, что он заслужил. Только вот кто определяет, кто чего заслужил?

— А почему они не могли отказаться?

— Могли. Но тогда бы они не получили денег на доработку. А без денег их метод так и остался бы лабораторным экспериментом. Выбор всегда есть. Просто он не всегда приятный.

Часть 3. Государство как заказчик

Хаос переключил слайд — теперь на экране был график бюджетных ассигнований.

— Теперь про государство. Государство собирает налоги и тратит их на науку. И оно хочет, чтобы наука приносила пользу. Какую?

— Обороноспособность, — сказал кто-то.

— Медицину, — добавил другой.

— Правильно. И это нормально. Проблема в том, что государство определяет пользу очень узко. Если ваш проект не вписывается в госзаказ, он никому не нужен.

— А если проект важный, но не срочный?

— Тогда он будет лежать в архиве, пока не появится срочность. Или пока кто-то не украдёт его и не продаст.

Он переключил на следующий слайд — документ с грифом «Секретно», частично закрашенный.

— Вот вам пример. Разработки в области аватаров веры велись ещё двадцать лет назад. Учёные предупреждали, что вера может стать такой же силой, как магия. Данные засекретили. Сказали: «не время», «не созрели», «народ не поймёт».

— И где они сейчас?

— А кто их знает. Может, сгорели. Может, продали. Может, просто потеряли, когда очередной начальник уходил в отставку. В нашей системе главное — не сохранить знание, а отчитаться, что оно есть.

— Но теперь-то они бы пригодились!

— Теперь-то да. Только теперь их нет. Или есть, но лежат где-то в архивах, и чтобы их найти, нужно пройти семь кругов бюрократического ада.

Хаос усмехнулся.

— Я это проходил. Неделю назад. Спрашивал про старые отчёты по Антарктиде. Мне сказали: «Истёк срок хранения, уничтожены». Удобно, правда?

Часть 4. Историческая параллель

Хаос замолчал, глядя в окно. Потом повернулся к студентам.

— Знаете, я тут вспомнил одну историю. Давнюю, ещё до Великого Сдвига. Про ядерную бомбу.

— Это когда? — спросил кто-то.

— В прошлом тысячелетии. Американские учёные создали оружие невероятной мощности. Они понимали: если эта технология останется у одной страны, она сможет диктовать условия всему миру. Или просто уничтожить всех, кто не согласен.

— И что они сделали?

— Двое из них передали секреты Советскому Союзу. Не потому что любили коммунистов, а потому что боялись дисбаланса. Они считали, что если у двух стран будет это оружие, ни одна не решится его применить.

— И их казнили?

— Официально — да. В США их приговорили к смерти. Но история, знаете, оценила их иначе. Баланс сил действительно предотвратил большую войну на много лет.

В аудитории повисла тишина.

— К чему я это? — продолжил Хаос. — К тому, что знание — это не просто информация. Это власть. И тот, кто владеет знанием, владеет миром. Вопрос только в том, готов ли он этой властью делиться.

— А вы готовы?

— Я уже делюсь. Всем, что знаю. Но я просчитываю последствия.

— Как?

— Стохастика, — усмехнулся он. — Я смотрю на ветки вероятностей. Если я отдам данные только государству, что произойдёт?

— Засекретят.

— Верно. Если отдам корпорациям — продадут. Если опубликую в открытом доступе — может начаться хаос, потому что никто не готов к такой информации.

— И что вы выбрали?

— Я выбрал «Шибанова». Не потому что они самые умные, а потому что они распространяют информацию широко, но не мгновенно. У общества есть время осмыслить.

— А если они ошибутся?

— Тогда я просчитаю новый вариант. Знание — это процесс, а не результат.

Часть 5. Индивидуальность против системы

— Но вернёмся к нашим баранам, — сказал Хаос. — Где в этой системе место для учёного, который хочет просто знать правду?

— Нигде? — предположил кто-то.

— Почти нигде. Если вы хотите заниматься наукой ради науки, вам нужно либо быть богатым, либо быть готовым к тому, что вас никто не будет финансировать.

— А как же гранты?

— Гранты — это иллюзия. Вы пишете заявку, в которой должны доказать, что ваш проект принесёт пользу. А как доказать пользу того, что ещё не открыто? Вы либо врёте, либо не получаете денег.

— А вы как выкручивались?

— Я? — Хаос усмехнулся. — Я просто делал то, что интересно, и не просил денег. А когда просил — всегда писал, что это нужно для обороноспособности. Или для медицины. Или для повышения эффективности магов.

— И срабатывало?

— Достаточно, чтобы не умереть с голоду. Но не настолько, чтобы чувствовать себя свободным.

Он отхлебнул чай.

— Понимаете, система устроена так, что она не терпит одиночек. Одиночки непредсказуемы. Их нельзя контролировать. Их нельзя заставить работать на нужный результат. Поэтому система либо встраивает их в себя, либо выдавливает.

— А вы встроились?

— Я нашёл нишу. Читаю лекции, пью чай, изредка публикую скандальные статьи. Меня терпят, потому что я полезен. Студенты меня любят, коллеги уважают, начальство... ну, начальство делает вид, что не замечает.

— А если бы вы не нашли нишу?

— Был бы либо нищим гением, либо богатым консультантом корпораций. Выбирать не пришлось — повезло.

Часть 6. Моральная дилемма

— Теперь представьте, — продолжил Хаос, — что вы нашли нечто. Нечто, что может изменить мир. Например, способ воскрешать мёртвых. Или технологию, которая делает магию ненужной. Кому вы это отдадите?

— Государству? — неуверенно сказал кто-то.

— Государство засекретит. И будет использовать в своих интересах.

— Корпорациям?

— Корпорации продадут тому, кто больше заплатит.

— Всем сразу?

— И будет хаос. Потому что никто не готов к таким изменениям.

— А что делать?

— А это и есть главный вопрос. Каждый решает сам. Я, например, отдал данные «Шибанову». Потому что считаю, что общество имеет право знать.

— А если знание опасно?

— Тогда его нужно давать дозированно. Как лекарство. Передозировка убивает.

— А кто будет дозировать?

— Вот! — Хаос поднял палец. — Это главная проблема. Кто решает, что можно знать, а что нельзя? Государство? Корпорации? Учёные? Общество?

— А вы как решили?

— Я просчитал вероятности. Если бы я отдал данные только государству, вероятность того, что они будут использованы во вред — 67%. Если корпорациям — 72%. Если опубликовал бы сам — 54%. А через «Шибанова» — 43%.

— То есть вы выбрали меньшее зло?

— Я выбрал вариант с наименьшей вероятностью вреда. И с наибольшей вероятностью того, что информация дойдёт до тех, кому она нужна.

— А если вы ошиблись?

— Тогда буду считать заново. Знание — это процесс, а не результат. Я же говорил.

Часть 7. Диалог

— Профессор, — спросила девушка с биотики, — а как вы определяете, кому можно верить? Вот у нас есть данные. Кому их отдать, чтобы они не пропали?

— Хороший вопрос. Я пользуюсь простым правилом: не отдавай всё одному. Диверсифицируй. Часть — государству, часть — корпорациям, часть — в открытый доступ. Тогда хоть что-то сохранится.

— А если государство запретит?

— Тогда будем искать обходные пути. Как искали всегда.

— А вы не боитесь, что вас снова вызовут?

— Боюсь. Но страх — плохой советчик. Лучше думать.

— О чём?

— О том, что важнее: сохранить себя или сохранить знание. Я выбрал второе. Но это мой выбор. У вас может быть другой.

— А если выбора нет?

— Выбор есть всегда. Даже когда кажется, что нет. Просто иногда он очень неприятный.

— Например?

— Например, сидеть в этой подсобке, пить чай и рассказывать вам всё это, зная, что каждое моё слово может быть использовано против меня. Но не рассказывать — значит предать себя.

— И вы готовы на это?

— Я уже на это пошёл. Лет пятьдесят назад. Когда понял, что знание — единственное, что остаётся после нас.

Часть 8. Финал: Чай как метафора

Хаос поднял кружку.

— Знаете, чай в этой подсобке всегда одинаковый. Дядя Саша заваривает его по одному рецепту уже много лет. Но каждый раз он разный. Потому что вода разная, настроение разное, компания разная.

— К чему это?

— К тому, что знание — как чай. Оно всегда одно и то же, но каждый воспринимает его по-своему. И задача учёного — не просто добыть знание, а подать его так, чтобы оно принесло пользу.

— А если не приносит?

— Тогда это не знание. Это просто информация.

— А как отличить?

— Вкусом. Как чай. Если после него становится лучше — значит, хороший. Если нет — значит, заварка испорчена.

Он допил чай и встал.

— Лекция окончена. Идите, думайте, пейте чай. И не забывайте: знание — это не то, что вы знаете. А то, как вы это используете.

— Профессор, — окликнул его Счётчик, — а можно ещё вопрос?

— Можно. Но ответ будет завтра. Сегодня я устал быть мудрым.

— А чай?

— Чай всегда есть. У дяди Саши.

Он вышел.

В аудитории долго не расходились.

Где-то подо льдом пульсировало древнее поле.

Где-то в сети «Шибановы» готовили новые публикации.

Где-то в министерствах люди с больными головами писали отчёты.

А в маленькой подсобке двое стариков пили чай и молчали.

Потому что иногда молчание — лучшее, что можно сделать после долгого разговора.