Глава: «Ректорская, или Зачем академия готовит убийц и учёных»

Формат: Интервью с ректором Академии Высшей Магии имени Кларка Максвелла, доктором наук, заслуженным магом Российской Федерации Вячеславом Громовым

Место: Кабинет ректора, 18 декабря 2075 года
Интервьюер: Корреспондент студенческой газеты «Вестник Максвелла» (по совместительству — староста факультета Биотики)

Часть 1. Кабинет с видом на полигон

Кабинет ректора находился на седьмом этаже главного корпуса. Из окна открывался вид на учебный полигон — сейчас там отрабатывали синхронное подавление террористической группы. Термодинамики создавали тепловые ловушки, кинетики отключали гравитацию на отдельных участках, электромагнетики глушили связь. Красиво, если не знать, что это за «красота».

Ректор Громов — высокий седой мужчина с браслетом высшего ранга и усталыми глазами — сидел в кресле и пил чай. На стене за его спиной висели портреты выпускников разных лет. Многие с подписями: «Спасибо за науку», «Учителю от благодарных учеников», «Вячеславу Сергеевичу — от тех, кто выжил благодаря вашей школе».

Последнее звучало зловеще.

— Садись, — кивнул он студентке. — Чай будешь?

— Спасибо, не откажусь.

— Лучше откажись. У меня заварка от Хаоса. Он кладёт туда что-то такое, от чего потом сутки не спишь, но формулы лезут из головы сами.

Девушка засмеялась, но чай взяла.

— Вячеслав Сергеевич, наш журнал готовит спецвыпуск об истории академии. И у меня вопрос, который студенты задают каждый год, но ответы всегда какие-то... обтекаемые.

— Давай прямой вопрос, — усмехнулся ректор. — Я старый солдат, обтекаемости не люблю.

— Зачем мы здесь? В смысле, чему нас реально учат? В учебных планах написано про «гармоничное развитие», «научный потенциал», «этику применения». Но на полигоне мы отрабатываем боевые приёмы. В лабораториях — военные разработки. А Хаос на лекциях говорит про баланс сил и социальный контроль. Так кто мы — учёные, военные или просто винтики в системе?

Ректор долго молчал, глядя в окно. На полигоне как раз закончилась учебная тревога, и студенты выстраивались для разбора ошибок.

— Хороший вопрос, — сказал он наконец. — Давно мне такого не задавали. Смотри.

Он встал, подошёл к карте мира, висевшей на стене.

— Вот наша академия. А вот — горячие точки. Здесь, здесь и здесь. Везде нужны маги. Везде наши выпускники работают. Кто-то — в армии, кто-то — в корпорациях, кто-то — в научных лабораториях. А кто-то — там, где грань между этими сферами стирается.

— И где эта грань?

— Везде. Армия заказывает исследования у корпораций. Корпорации финансируют военные разработки. Наука работает на оборонку. Это не заговор, это жизнь. Так было всегда, просто раньше вместо магии были пушки и танки.

— А как же чистая наука?

— Чистая наука — это роскошь. Её могут позволить себе только очень богатые страны. Мы — не очень богатые. Мы — очень прагматичные. Поэтому наши выпускники должны уметь всё: и поле просчитать, и бой провести, и договориться там, где это возможно. А где невозможно — подавить.

Часть 2. Знаменитые выпускники

— Расскажите о тех, кем гордитесь, — попросила студентка.

Ректор подошёл к стене с портретами.

— Вот этот, — он показал на молодого человека в форме с нашивками спецназа. — Алексей Воронов, выпуск 2058-го. Термодинамик. В 2062-м в одиночку удерживал высоту в горной войне трое суток. Против него были снайперы, артиллерия, маги-диверсанты. Он просто не давал им подойти. Нагревал воздух так, что пули взрывались в полёте. Вернулся без единой царапины.

— А это? — девушка показала на женщину в белом халате.

— Анна Лисицына, биофизик. Выпуск 2063-го. Разработала методику регенерации тканей для раненых. Спасла тысячи жизней. Сейчас работает в госпитале, но её методы используют в военной медицине по всему миру.

— А этот? — портрет хмурого мужчины в штатском.

— О, это особая гордость. Игорь Бережной, стохастик. Работает в аналитическом центре. Просчитывает вероятности террористических атак. Говорят, предотвратил больше десятка крупных терактов. Но сам он никогда не говорит об этом. Молчун.

— А те, кто работает на корпорации?

— Их большинство. Вот Петр Соколов, кинетик. Возглавляет логистическую службу «Норильского никеля». Перемещает грузы в труднодоступные районы. Экономит компании миллиарды. Вот Елена Морозова, электромагнетик. Обеспечивает защиту сетей «Сбера». Ни один хакер не пройдёт.

— А есть те, кем не гордитесь?

Ректор помолчал.

— Есть. Те, кто продался криминалу. Те, кто ушёл в секты. Те, кто не выдержал нагрузки и сломался. Мы учим не только магии, но и ответственности. Но не все это вывозят.

Часть 3. О военном применении

— Вячеслав Сергеевич, а насколько сильно магия изменила военное дело?

Ректор усмехнулся.

— Полностью. Представь: идёт бой. У противника танки, артиллерия, беспилотники. А у тебя — группа магов. Термодинамики плавят броню, кинетики останавливают снаряды, электромагнетики глушат связь, биотики латают раненых прямо на поле боя. Кто победит?

— Маги.

— Если они подготовлены. Если нет — они просто красиво умрут. Поэтому мы учим не только магии, но и тактике, взаимодействию, дисциплине. Одиночка-маг — это мишень. Команда магов — это армия.

— А как другие страны?

— По-разному. У кого-то упор на индивидуальную силу. У кого-то — на массовость. Китай, например, делает ставку на синхронность. Тысячи магов действуют как один организм. Европейцы — на технологии, гибрид магии и машин. Американцы — на индивидуальную мощь и супероружие. Мы стараемся балансировать. У нас нет ресурсов на всё, но есть традиция — бить умом, а не числом.

— А если война между магами?

— Тогда конец. Потому что магическая война — это война на уничтожение. Мы это проходили в 60-х, когда несколько стран чуть не разнесли планету в ходе магических конфликтов. С тех пор есть договорённости: маги против магов — только на полигонах или в специальных зонах. В реальных конфликтах маги работают против базисов. Иначе — гарантированная эскалация.

Часть 4. О бизнесе и корпорациях

— А в бизнесе? Как там применяют магию?

— Везде. Логистика, энергетика, медицина, строительство, IT. Маги — это универсальные специалисты. Кинетик может разгрузить вагон за минуту. Термодинамик — обогреть целый район. Электромагнетик — защитить сеть от взлома. Биотик — поставить диагноз быстрее любого сканера. Стохастик — просчитать риски сделки.

— Получается, маги — это просто высококвалифицированная рабочая сила?

— Получается, так. Но с одной оговоркой: они могут в любой момент стать опасными. Поэтому — браслеты, контроль, отчётность. Корпорации не любят риски.

— А как же свобода?

— Свобода — это когда есть выбор. У мага выбор есть: работать в системе или вне системы. В системе — стабильность, зарплата, соцпакет. Вне системы — свобода, но и ответственность, и риски, и никаких гарантий. Многие выбирают систему. Это проще.

— А вы бы что выбрали?

Ректор усмехнулся.

— Я выбрал систему. И вот — сижу в этом кресле, пью чай с травами Хаоса и отвечаю на твои вопросы. Система меня кормит, поит и даёт возможность учить таких, как ты. За это я ей благодарен. Но я никогда не забываю, что система — это инструмент. А инструмент может быть использован по-разному.

Часть 5. О будущем

— Что будет с академией через 20 лет?

— Если ничего не изменится — будем готовить специалистов для корпораций и армии. Если изменится — будем адаптироваться. Мы уже пережили несколько реформ: после Великого Сдвига, после Закона о браслетах, после кризиса 60-х. Переживём и следующие.

— А если магия исчезнет?

— Не исчезнет. Она стала частью реальности. Слишком много людей и призраков её поддерживают. Это как язык: пока на нём говорят, он жив. А на магии сейчас говорят миллиарды.

— А если её запретят?

— Пробовали. В красных зонах. Не получилось. Магия — это не технология, это свойство сознания. Её нельзя запретить, можно только игнорировать. Но игнорировать силу, которая у тебя есть, — глупо.

Ректор встал и подошёл к окну.

— Смотри. Там, на полигоне, наши студенты. Им по 18–22 года. Они учатся убивать, лечить, строить, считать. Они станут учёными, военными, бизнесменами. Кто-то из них прославится, кто-то пропадёт, кто-то станет героем, кто-то — предателем. Но все они — наши. И мы должны дать им не только знания, но и понимание: зачем они это делают.

— И зачем?

— Чтобы мир не рухнул. Чтобы баланс сохранялся. Чтобы завтра было кому встать на защиту тех, кто не может защитить себя сам.

Он повернулся к студентке.

— Звучит пафосно?

— Немного.

— А ты думала, в академии учат только магии? Нет, дорогая. Здесь учат быть человеком. А человек с магией — это либо Бог, либо зверь. Мы стараемся, чтобы вы стали первыми.

Часть 6. Послесловие

Студентка вышла из кабинета с кружкой недопитого чая и странным чувством в груди. Ректор сказал много правильных слов. Но откуда-то изнутри шевелилось сомнение: а не слишком ли правильные?

Она спустилась в холл, где её ждали друзья.

— Ну что? — спросил Петя.

— Сказал, что мы должны быть людьми.

— А мы кто?

— Не знаю. Но, кажется, нам это ещё предстоит понять.

Они вышли на улицу. На полигоне уже строились новые группы. Кто-то отрабатывал боевые приёмы, кто-то — левитацию грузов, кто-то — диагностику полей.

Академия жила своей жизнью. Жизнью, в которой магия была просто инструментом.

Инструментом, который мог как спасти, так и уничтожить.